Из воспоминаний участников Великой Отечественной войны…

Как много лет в начале мая
Я забываю о весне,
Ночами снова вспоминая
О том, что было на войне…

                                                 Петр Давыдов

Давно отгремела Великая Отечественная война, но память о ней живет в сердцах участников героических и трагических испытаний, выпавших на долю нашей Родины. Воспоминания участников Великой Отечественной войны – это огромная ценность, которой они делятся с нами.

Кириллова Нина Давыдовна

Нина Давыдовна Кириллова родилась 2 января 1928 года в п. Красный Колодец Брасовского района Орловской области.
Мама была домохозяйкой. Отец работал на разных должностях (был токарем, заведующим производством лесопильного завода, начальником лесоучастка, директором мебельной фабрики), поэтому семья постоянно переезжала с места на место.
До войны Нина Давыдовна с похвальной грамотой закончила шесть классов. В марте 1941 года семья вернулась на родину родителей в п. Алтухово. Через три месяца началась война. 

Отца призвали в Красную Армию 12 августа 1941 года. Когда он уходил, сказал жене: «Поля, война будет очень жестокой и продолжительной. Всякое может случиться, мы можем потеряться, поэтому чтобы ни случилось, встретимся в Алтухово.  Береги детей». Но после войны им не суждено было встретиться. Давыд Васильевич погиб в Германии 17 апреля 1945 года, отправив 16 апреля домой последнее письмо.
Старшая сестра Нины Давыдовны, Валентина, ушла в партизанский отряд, а Нина с мамой и братом сначала остались дома в Алтухово, там дети увидели первые бомбежки, а после прихода немцев ушли в лес. Из леса хорошо было видно огромное зарево, которое ночью осветило окрестности – это фашисты сжигали их родной поселок.
Многое пришлось пережить лесным жителям: холод, голод, обстрелы и бомбежки, постоянный страх, частые переходы. От карателей спасались в болоте. В марте 1943 года выехали из леса в Суземку, а потом в села Орловской области. Остановились в д. Суворовка, Чибисовского района Орловской области. Жили на квартире. Эта территория не была оккупирована, там ни ступала нога фашистов.
В этой деревне в здании церкви был создан госпиталь. В свои 15 лет Нина стала работать в госпитале. Сначала помогала готовить помещение под госпиталь, а затем стала выполнять работу санитарки. Ей доверяли перевязку ран. После дежурства выходили на работу в колхоз на прополку.
Однажды в штаб госпиталя, который находился в д. Ирилловка в 3-х километрах от Суворовки, срочно нужно было доставить информацию. Это поручили Нине Давыдовне. Девушка ночью, преодолев вплавь реку Сосна, отправилась в штаб.
После освобождения родной Брянщины от немецко-фашистских захватчиков в сентябре 1943 года Нина Давыдовна с мамой и братом почти целый месяц в товарном вагоне ехали на родину. Состав стоял на каждой станции несколько суток, пропускали фронтовые эшелоны.

В Навле встретила сестра Валя. 1 ноября 1943 года Нина Давыдовна пошла в 7 класс. Школа размещалась в здании бывших немецких конюшен. В классе было 57 учеников, за столами сидели по 3 человека.

Класс был очень дружным. Все много работали. Летом ученики с учителями ходили в Чапаевский лес на вырезку деревьев для постройки новой школы, сами грузили деревья на подводы. Потом сами строили школу: замазывали полы, штукатурили стены, ездили в Глинное за мелом. Кроме этого, работали в поле. Сами на спине носили мешки с зерном для посева, пололи сорняки. А в школе вели активную общественную работу: пели, танцевали, осваивали музыкальные инструменты, учили наизусть стихотворения, вышивали, вязали.  Нина Давыдовна без музыкальной школы  освоила игру на гитаре и балалайке. Уже работая учителем в Навлинской школе, она играла на гитаре в составе струнного оркестра.

В 1947 году Нина Давыдовна окончила 10 классов и поступила в Орловский учительский институт на естественно-географическое отделение. Окончила его через 2 года в 1949 году и по направлению попала в д. Муратово Знаменского района Орловской области, преподавала там химию, биологию и географию.
Во время работы в Муратово, заочно поступила в Брянский педагогический институт. Совмещала учебу, учительскую работу, работу завуча.
В 1953 году вернулась в Навлю. Несколько месяцев работала учителем в Салтановке, затем перешла в Навлинскую школу (ныне школа имени Тамары Степановой) и проработала там 37 лет учителем химии и биологии.

Общий педагогический стаж Кирилловой Нины Давыдовны 41 год. На заслуженный отдых она вышла в 1994 году в возрасте 66 лет.

Сейчас Нине Давыдовне 92 года. У нее много самых разных наград: «Орден Отечественной войны» II степени, медаль « За добросовестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945г.г.», знак «Отличник народного просвещения», Почетная грамота Министерства просвещения РСФСР и Республиканского комитета профсоюзов и другие награды.

19 сентября 2015 года Нине Давыдовне присвоено звание Почетный гражданин Навлинского района.

Атрохин Владимир Демьянович

Владимир Демьянович Атрохин родился 7 ноября 1932 года в п. Советский (1 км от п. Кокоревка) Суземского района Брянской области, в семье был четвертым ребенком (имел три старших сестры и младшего брата). Мать периодически работала в колхозе, отец был мастером на лесоразработках.

В доме была всего одна жилая комната, все находились там. Вторую не успели достроить. Во дворе – корова, свиньи, куры. У каждого из детей были свои обязанности по дому. Володя, кроме обычных дел сельских ребятишек, ухаживал за табаком (полол, поливал, удалял цветки).

Жили бедно. Хлеба на семью давали в магазине всего одну буханку. Мама Шура сама пекла хлеб, хотя случалось это редко – не было муки. Ели обычно суп или борщ и пшенную кашу. Все пятеро детей ели из одной глиняной миски.

О начале войны 22 июня 1941 года объявили пол радио. Отец в это время работал в Суземке. Оттуда его отправили на сборный пункт в Курск, выдали обмундирование и отправили на фронт. Служил связистом. За время Великой Отечественной войны был ранен 5 раз. Награждён Орденом Красной Звезды, медалью «За Отвагу». После победы над Германией был отправлен на Японский фронт. Домой вернулся только 24 декабря 1945 года. После войны работал плотником.

Лето, осень и зиму 1941 года Володя с мамой, сестрами и братьями (в ноябре 1941 родился брат Михаил) пережили дома.

В 1941 году через Кокоревку наши эшелоны везли на фронт боеприпасы. Предатель совершил диверсию: отцепил вагоны от паровоза и загнал их в тупик. Для уничтожения вагонов навёл вражескую авиацию.  Кокоревку стали бомбить. Вагоны горели больше суток. Взрывались мины, снаряды, патроны.

Рано утром меня разбудила мама, дала мне ведро картошки, корову на веревке и сказала идти на Радьково болото. Там уже жила наша бабушка, мамина мама – Софья Финогеновна со своей семьей. Вслед за мной пошли остальные – Тоня, Валя, Нина, Славик. Мама с Мишей осталась около деревни. Папина сестра упросила ее уйти к нам. Оставшиеся в поселке жители погибли. Их резали пьяные полицаи. Погибло 13 человек. У одной женщины подбросили вверх и поймали на штыки шестимесячного ребенка. Ее саму ранили в плечо, но она упала в рожь и смогла скрыться. Ее фамилия – Свисткова.

В конце июля 1942 года Кокоревку и посёлок Советский немцы сожгли.

В лесу люди жили хуторами по нескольку семей. Ели всё, что можно было жевать: почки, листья, прутья липы, гусиную лапку, корень черноголова, ягоды, грибы. Соли не было, хлеба тем более. Очень выручала корова. Осенью заготовили немного картошки. Всё население копало ничейные огороды, расположенные ближе к лесу. Так в землянке мы пережили зиму. Весной копали гнилую картошку и ели. Коров кормили прутьями, сосновой хвоей, болотной травой.

В 1943 году немцы очищали лес от партизан. Когда они начали карательную операцию, мы покинули свои землянки и небольшими партиями пошли напролом. Приходилось переходить через глубокое болото. Я за руку вел брата Славика. Мне местами вода доходила по грудь, а Славика накрывало почти с головой, я его выдергивал. И мне, и ему было очень страшно, но никто не кричал и не плакал, все шли молча. Даже коровы не мычали. Вышли на делянку, решили передохнуть. Вдруг налетела «рама» и стала бомбить. Все бросились на землю, а одна женщина (фамилию не помню) прислонилась к березке – боялась испачкать кофточку, это была ее единственная ценная вещь. Березку посекло осколками, а у женщины осталась половина черепа.

От землянок шли двое или трое суток около ста человек, остановились  в омшарине.  На звуки машины на дорогу вышел один из детей, его заметили немцы. А мальчик выдал всех нас. От болота до немцев было около 100 метров. Это случилось недалеко от села Хутор Холмецкий, в котором были полицаи.

Нас погнали из леса в Локоть в лагерь для пленных. В Локте нас продержали 3 недели. За это время несколько раз приезжала душегубка, забирала парней старше 12 лет.

Однажды прибежал лет 12 – 13 немецкий мальчик Ян. Он нам показал на пальцах, что нам по 10 лет. Если 12, то всем будет «пум-пум». Мальчик был одет в немецкую форму. Он становился спиной к стенке, подзывал нас и показывал, что надо говорить. Ян больше не появлялся.

Два раза к нам заходил Каминский с немецким офицером. Некоторых женщин он знал, грозил им за нарушения облить бензином и поджечь.

Нас практически не кормили. У местного населения мы выменивали свои вещи на продукты. Один раз нас решили покормить. В котле сварили картошку в мундире, высыпали ее на бетон. Всех выстроили в одну шеренгу. Надо было подходить и брать две крайние картошки.

Подошла моя очередь. Крайние картошки были сильно разварены. Я ее перешагнул пальцем и хотел взять рядом лежащую. Вдруг почувствовал удар сапогом под зад и на лету плеткой. Я перелетел кучу. От плеча через всю спину была разрублена рубашка и спина. Меня кто-то подхватил и поставил в строй. Я остался без обеда. Очень долго заживала спина.

К нам часто приезжал на машине лысый немец. Иногда на свое место сажал собаку. Она лапами держала руль. На голову он надевал ей пилотку. В руках у немца всегда была палка около метра длиной.

Нас там часто строили и считали. Он считал партиями. Одну из женщин схватил за волосы и бил до тех пор, пока палка не переломалась. Кровь забрызгала все стены.

Через неделю на территорию конезавода пригнали еще партию мирных жителей, но размещать их было некуда. Им показали место, куда они должны были сложить свои вещи. Заставили стать строем. Вещи облили бензином и подожгли. Пленных погнали в Воронов Лог на расстрел.

Из Локтя нас отправили в Брасово на железную дорогу, погрузили в товарные вагоны и повезли в Латвию. В дорогу ни еды, ни воды не дали. Один раз поезд остановился, открыли двери, и в каждый вагон принесли по два ведра каши. При делёжке досталось в горстку 2 ложки. В полу вагона были прорезаны две дырки, чтобы ходить в туалет. До места назначения мы ничего больше не получили.

Мы прибыли в концлагерь Резекне. Там нас поселили в бараки. Кормили два раза в сутки. Утром получали кружку чая из ячменя, таблетка сахарина и хлеб с опилками. Вечером – суп: вода с обрезками брюквы, какие-то листья и соль – по 0,5 литра каждому и кусочек хлеба с опилками. Брату Мише в лагере давали 0,25 литра обезжиренного молока. Работать нас не посылали.

Так прожили 3 месяца. За это время многие умерли от голода и болезней. От ворот каждое утро отъезжала телега с трупами в крематорий.

Наша Нина тоже чуть не умерла с голоду. Тело синюшного цвета отекло, ручки были словно перевязанные ниточками, но нас отправили к хозяевам, и это её спасло.

Нашу семью определили к четырём хозяевам. В работниках мы не голодали. Нам давали брюквенный суп, галушки с яблоками, хлеб. И хотя не очень вкусно, но вволю. Спали в отдельной комнате с земляным полом. Хозяин нас держал в тонусе, но плёткой не бил.

У хозяев мы находились до сентября 1943 года, пока не освободили советские войска.

В сентябре 1943 года мы вернулись в Кокоревку, поселились в погребе у маминой сестры Нестеровой Марии. Потом мы перебрались в полуземлянку 3 на 4 метра. 24 декабря 1945 года с Японской войны вернулся отец.

В 1947 году наша семья переселилась в новый дом. Жизнь понемногу стала налаживаться.